Средняя продолжительность жизни
-
40.34
-+
Максим Семеляк казался музыкальным критиком "Афиши", отцом-основателем The Prime Russian Magazine, главным редактором Men’s Health — и отродясь не был евангелистом автофикшена. Тем не менее герой его первого романа — надежный: любую комиссию присылайте — рассказчик: один в один автор образца 2008 года. Нарцисс-мизантроп, он раскапывает могилу на Ваганьковском и, окружив себя свитой из эксцентричных существ, притворяется внуком Зощенко, изучает боевое искусство, практикует мирное варварство, торгует прошлогодним снегом, погружается в бытовую феноменологию, барахтается между юмореской и элегией и плавает в философии.
Семеляковский "водевиль" никакой не роман, но огромное стихотворение в прозе, позволяющее ощутить экзистенциальный вакуум целого поколения, которое отказалось иметь дело с современностью. В жизни инфантильность эта добром не кончилась, но сто тысяч лучших слов в лучшем порядке — вполне приемлемая компенсация за осознание: так, как в мае 2008-го, не будет уже никогда.
Ничего специально трагичного в этом не было — это тот тип развоплощения, о котором иной раз мечталось в детстве: брести январским днем из школы, а по дороге взять бы и рухнуть в сладкий густой сугроб с ледяными гаргульями и затаиться до прихода весны.
Особенности
В оформлении обложки использованы фрагменты двух картин художницы Юлии Кернер из серии "Песнь трески", 2024.
На авантитуле использована детская фотография автора.
Самый сентиментализм полагается тем, кому нечего вспомнить.
Семеляковский "водевиль" никакой не роман, но огромное стихотворение в прозе, позволяющее ощутить экзистенциальный вакуум целого поколения, которое отказалось иметь дело с современностью. В жизни инфантильность эта добром не кончилась, но сто тысяч лучших слов в лучшем порядке — вполне приемлемая компенсация за осознание: так, как в мае 2008-го, не будет уже никогда.
Ничего специально трагичного в этом не было — это тот тип развоплощения, о котором иной раз мечталось в детстве: брести январским днем из школы, а по дороге взять бы и рухнуть в сладкий густой сугроб с ледяными гаргульями и затаиться до прихода весны.
Особенности
В оформлении обложки использованы фрагменты двух картин художницы Юлии Кернер из серии "Песнь трески", 2024.
На авантитуле использована детская фотография автора.
Самый сентиментализм полагается тем, кому нечего вспомнить.